05 февраля
Хотя я в меру разума и сил
Судьбу свою клонил к увеселению,
У Бога я подачек не просил,
А сам он не давал их, к сожалению.
Игорь Губерман
Вернёмся к "Фольксвагену" и Иисусу Христу. Известный голливудский режиссёр Норман Джуисон, мастер музыкальных фильмов, решил сделать картину по мюзиклу "Иисус Христос - суперзвезда". А где её ещё снимать, как не в Земле Обетованной, по месту жительства главного героя? Приехали в Израиль представители Джуисона, наняли на службу Арика Дихнера - одного из опытнейших директоров картины – и дело пошло. Дихнер создал полную израильскую бригаду – от административной группы до массовки, транспортного отдела и отдела питания.
Меня взяли шофёром на собственном миниавтобусе "Фольксваген" и ассистентом режиссёра. Конечно, не главным. Так, ассистентишкой. Но платили хорошо. Без автобуса, скорее всего, вообще не взяли бы, так как от мест съёмки до гостиницы порой приходилось ехать час-полтора – для Израиля дистанции огромного размера.
Первые съёмки должны были проходить сравнительно недалеко от Иерусалима, поэтому штаб и группу разместили в гостиницах арабского квартала Вечного города. Потихоньку начали слетаться актёры, которых мы встречали в аэропорту Лод.
Иисуса Христа в жизни звали Тед Нили. Приятный такой актёр, очень спокойный, не в пример Иуде, Карлу Андерсону – несмотря на скандинавскую фамилию, афроамериканцу. Тот почти всегда приплясывал. Темнокожей была и исполнительница роли Марии Магдалины – жаль, не помню её фамилии, хотя мы с ней вроде как довольно близко подружились.
В картине были заняты и израильские актёры, правда, в групповке. Но всё равно были счастливы, что снимаются в голливудской рок-опере у самого Нормана Джуисона.
Интересный человек был Норман Джуисон. Ко всей группе относился одинаково приветливо – от своих ассистентов до друзов – охранников, которые прогуливались вокруг съёмочной площадки с автоматами "Узи". Но в работе был твёрже алмаза. После просмотра материала, снятого в первые три дня, отправил обратно в Лондон оператора вместе со всей его группой и выписал нового. Не понравились режиссёру первые кадры картины, и никакой возможности "исправиться" он оператору не дал: хозяин – барин, время – деньги.
Писать про то, как это кино снималось, я, конечно, не буду – да большинства эпизодов и не помню. Так, по мелочи, расскажу, что врезалось в память. По субботам, конечно, не работали. А по пятницам, после съёмки, в палатках-столовых накрывался ужин со спиртным. Американцы и прочие англичане пили виски, израильтяне – пиво или что-то безалкогольное. Сабры вообще крепче пива редко что пьют.
Я, как и все водители, тоже вдаривал по "Швепсам", хотя и не столь охотно. В каждом микроавтобусе стояло по холодильничку, и наша задача была – заставлять американцев и англичан пить не реже, чем через каждый час. В пустыне организм уже через два-три часа обезвоживается напрочь, и руководство картиной внимательно следило за тем, чтобы у нас этого не произошло.
Как-то подходит режиссёр ко мне и спрашивает: – Ты же русский, почему не пьёшь? Я специально для тебя водку заказал! - Действительно, где-то уже на третью пятницу к толпе бутылок присоединилась "Смирновская", но не думал я никак, что это для меня. – Извините, – говорю Джуисону, – никак не могу сейчас пить, мне ещё группу в Иерусалим, в гостиницу везти. - Тогда бери её с собой. - говорит. И сунул мне бутылку "Смирновской". После этого мне каждую пятницу "Пьера Смирноффа" выдавали, а освежающих напитков у нас было и без того достаточно.
Вместе с водкой выдавали мне ещё сумку жратвы – овощи, фрукты и мясные консервы. Пока мы возвращались ночевать в Иерусалим, отвозил я эти деликатесы в центр абсорбции Мевассерет Цион, где мы их и уничтожали сначала с тремя киношниками – Михаилом Каликом, Александром Кольцатым и Юлианом Паничем, потом с Кольцатым и Паничем, а в конце уже только с Паничами – они там между собой поссорились, я остался с Паничами.
Насчёт сабр и выпивки. В самом начале картины договорились мы всей бандой шоферов пойти в пятницу вечером в бар-дискотеку, под названием "Пещеры". Это был в ту пору один из самых модных баров, где было очень трудно найти свободное место. Но джаз там лабали мои друзья-музыканты из России, поэтому столик я получил без проблем. Приехал пораньше, заказал пива и маленькую бутылку коньяка "777" (350 мл.), так как разговор шёл о том, чтобы собраться и выпить. Пришли мои коллеги. Смотрят на столик и спрашивают: - Кто ещё должен прийти? - Никто - говорю. - А кто же тогда будет это всё пить? А на столе бутылочка коньяка и восемь бутылок пива на четверых. В общем, они за весь вечер по бутылке пива осилили, остальное мы с земляками-музыкантами без труда прикончили.
Так пило большинство местных израильтян в начале семидесятых годов. Крепкие напитки они ставили на стол разве что по большим праздникам, а в будни обходились соками.
Проработал я в группе Нормана Джуисона около трёх месяцев. Практически всё время на "Иисусе Христе", хотя на пару дней отсылали меня на вторую картину, которую Джуисон в то же время в Израиле снимал, "Билли две макушки" с Грегори Пеком в главной роли. Это был уже не мюзикл, а вестерн, и я очень жалел, что не попал на него с самого начала – там пальба шла с утра до вечера.
Работать приходилось много. Каждый вечер режиссёрская группа отсматривала снятое за прошлый день и все, кто хотели, могли прийти посмотреть. Я ходил каждый день. Что меня больше всего удивило – за день снималось примерно 100 полезных метров. Полезных - это тех, которые войдут в фильм. В Советском Союзе максимальная норма была 30 метров, да и ту удавалось выполнить далеко не всегда. То этого не хватало, то того. А тут со снабжением проблем не было.
Часть картины я работал с администратором Шломо – египетским евреем. После режиссёрского совещания составлялся список необходимого на будущий день, Шломо звонил поставщикам – чаще всего арабам (они были ближе), и на следующее утро всё заказанное было на месте.
Как-то мы с Шломо вместе ходили купаться, и заметил я, что у него не только на лице, но и на теле было очень много шрамов. Когда я со Шломо поближе подружился, он рассказал, что до 1967 года работал в Египте арабом и израильским шпионом. Незадолго до шестидневной войны его разоблачила тамошняя контрразведка и кинула в тюрьму. Пытали и мучили его, естественно, не слабо. Скорее всего, не вырваться бы ему оттуда живым, но улыбнулось еврейское счастье: Шломо был обменян вместе с другими шпионами и военнопленными на попавших в плен египтян. Он мне рассказал, что израильская разведка никогда не оставляет своих на произвол судьбы или властей страны, где они "погорели" и старается вызволить их любыми путями: выкупить, украсть, освободить силой – где как удастся.
Шломо меня и познакомил с арабской кухней. Поскольку говорил он по-египетски совершенно свободно, подавали ему во всех арабских ресторанчиках только самое лучшее. Да и знал он, у какого хозяина какое фирменное блюдо заказывать.
Забыл я уже почти всё, что там, на съёмках, происходило, кроме поездки в Бейрут. Было у нас в группе два "Лендровера" с правым рулём и английскими номерами, привезенные из Лондона. Как-то раз решили американцы и англичане съездить на них на выходной в Бейрут. С их паспортами такая поездка не составляла никакой проблемы. Им понравилось, и решили они на следующий выходной наведаться туда снова. Пригласили и меня – на фоне отроду загорелых израильтян, кого в Ливан пустили бы только на танке, был я человеком европейского цвета. Нет, не белым, а красным, как варёный рак. Один техник, с которым мы чем-то были похожи, дал мне свой американский паспорт.
С ливанскими пограничниками хлопот было даже меньше, чем с израильскими. Англичан и американцев они в те годы явно уважали. Может, и сейчас уважают, но тайно. Пропустили нас и туда, и обратно без обыска машины и почти без контроля. Израильтяне, правда, документы очень внимательно просмотрели. От Бейрута у меня осталось просто фантастическое впечатление: такого красивого города я до этого в жизни не видел. До войны называли Бейрут Парижем Ближнего Востока. Но я в Париж попал на полтора года позже, так что, скорее, он для меня стал Бейрутом Дальнего Запада.
Советская пропаганда приучила нас считать, что настоящие мужчины – это те, кто играет в хоккей. Наверное, не все, потому что кто-то из мужчин играет в футбол. В таком случае можно предположить, что н...
Наступила зима и, вместе с ней, сезон зимних видов спорта 2011/2012 гг. До Олимпийских Игр 2014 года осталось три чемпионата Европы и два первенства мира. Кто же будет главными фигурами на шахматной д...
На дворе осень. Золотая, серебряная, бронзовая и просто листопадная. Докатились до финала этапы юниорской серии Grand Prix ISU, в разгаре соревнования спортсменов, вышедших из детского возраста....
Как обычно, в предпоследнюю неделю сентября, баварский курорт Оберстдорф уже в сорок третий раз принимал у себя участников международного турнира по фигурному катанию – фигуристов, тренеров, хореограф...
Mr. David Dore ISU First Vice-PresidentSubj.: Fake ISU Member Federations...
Английский перевод этого письма отправлен 14 сентября 2011 года адресату, с копиями членам Совета МСК и некоторым другим лицам из числа руководства Международным союзом конькобежцев. Есть он и на этом...
После того, как Япония потрясла до основ себя и мир фигурного катания, а дым её отечества вынудил жителей США вспомнить о Хиросиме и Нагасаки, ISU пришлось срочно искать новое место для проведения чем...
Вот и дожили мы до января 2011 года, а в нём до чемпионата Европы по фигурному катанию. С марта прошлого года, когда президент Российской Федерации (правда, без поддержки со стороны Партиарха Ленингра...
On the other hand, I say, we make missiles And blocked Yenisei river And also in the field of ballet We are ahead of the entire planet. Yu. Vizbor "The Story of technologist Petukhov"...
На заре фигурного катания Германия входила в число основоположников и законодателей этого вида спорта. Не один прыжок и элемент, впервые показанный немецким спортсменом, и по сей день носит его имя....
Собираетесь пожениться? Встал вопрос где справить свадьбу? Свадьба в Чехии - лучшее решение!
Copyright © wer-art.com 2006 | При полном или частичном воспроизведении материала гиперссылка на wer-art.com обязательна.